Летопись Чертополоха - Страница 81


К оглавлению

81

– Совсем нетрудно управлять этой тележкой! – воскликнул одомит. – Крутишь рулем, переключаешь передачи. Круп вам в дышло, но мне здесь нравится!

– Неплохая тележка! – сдержанно заметил дон Эрген. – Значительно удобнее ездовых собак…

* * *

Лидия Семеновна сидела на скамеечке. Истинно говорят, что жизнь ужасна, если ты один знаешь тайну! Картины, которые она наблюдала теплым воскресным днем, невозможно пересказать казенным языком обычных слов. Здесь и Набокову тесно станет, с его волшебным тягучим слогом, и Гоголь захлебнется, пользуя сочный русский язык. Уж слишком много всего навалилось. Чересчур. Но закон есть закон. И пришло время, когда Вдове пришлось давать письменные показания. Каким-то образом сей документ стал достоянием гласности. Вероятнее всего Семеновна сама накатала по памяти дубликат показаний, так он и разошелся по рукам.

Показания госпожи Авдеевой Л.С. Протокол событий от 15 июня.

«Я сидела на скамейке, и наслаждалась теплым воскресным днем. Тут к дому 12, что по набережной реки Карповки подъехал автомобиль. Оттуда выскочил майор Дмитрий Рослов, в развевающемся ярком плаще, с ним был молоденький офицер в форме. Рослова я хорошо знаю, вежливый, обходительный мужчина, часто провожает Надю Еременко до подъезда, а вот юношу видела впервые. Мужчины кинулись к парадной, где проживала хохлушка, но тут из-за угла вылетела полицейская машина. Желтая, с синей полосой, и надписью РУВД по борту. Там еще что-то было маленькими буквами написано, но я по слабости зрения не разобрала, да и не важно это было. Из полицейского грузовичка повылезали чудные люди. Одеты, как шуты гороховые, полуголые, плечи в татуировках, как у Степки из девятой квартиры, где он жил, пока его опять не посадили. Тут и началось! Люди бросились к подъезду, но на пути их встал майор. Поначалу они просто дрались, и Рослов расшвыривал супостатов чугунными кулаками. Мальчишку лейтенанта сразу же сбили с ног, он больше и не поднялся. После всего очухался, бедолага, но не о нем речь. А потом такое началось, что обычными словами не описать. Один из пришельцев в воздух взлетел, как кузнечик, но и наш ему спуску не дал. Прыгал, словно тигр, и бился так сильно, что враги разлетались в разные стороны. Они и на деревья взлетали, и успевали в воздухе схлестнуться. У майора тоже в руке меч оказался, он седому так рубанул по плечу, что пол руки отхватил. Кругом кровь, бойня, я дрожу от страха, что и меня зашибут. Майор ко мне подскочил, окровавленный весь, на руки вместе со скамейкой легко так поднял, и отнес под кусты, от греха подальше.

«Не высовывайтесь, говорит, Лидия Семеновна!»

Сижу тихонько, от страха обмираю, смотрю, что дальше будет. Но все-таки Рослов стал уступать, тех то, из машины шесть человек, не меньше было. Тут ему на помощь прибежали две здоровенные собаки, они с прошлого утра рядом ошивались. Отвлекли врагов, дали майору передышку, он отбился, но потом совсем ему худо стало. Как он еще держался, нет разумения! Те, чудные люди, что из полицейской машины, несколько раз его мечами своими проткнули. У него кровь и из плеча и из груди фонтаном бьет, и нога поранена, на одно колено встал, и продолжает сражаться.

«Сдавайся, Странник»! – лысый ему кричит. У него самого-то рана в плече зияет, меч свой левой рукой держит. А наш Дмитрий так и отвечает.

«Круп тебе в дышло, одомит! Русские не сдаются»!

Я все слово в слово запомнила, хотя слова диковинные, никогда таких прежде не слышала. Чудеса, одним словом! И вот тогда самое волшебство и началось! Из подъезда мальчонка, татарчонок выскочил, поднял ручонки к небу, а там, словно по команде тучи собрались, и молнии мечут, но не как попало, а прямо злодеев этих разят! Они тоже многие майором раненные были, просят у пацана пощады. А он странные вещи говорит.

«Я отпущу вас одоимты, и отдам вам заговорщиков. Вот шесть Камней Света. Два отдайте одомитам, два ромам, а два горцам. Последний камень я спрячу в Нижнем Мире, и забуду об этом месте, чтобы не было соблазна. Судите изменников в Зеленой Стране. Но дайте слово чести, что в Нижний Мир вам путь заказан. Валтасар отменяет войну, оставайтесь на родине.

Согласны?!»

Те говорят, мол согласны.

Тогда из подъезда выходит девица полуголая с разбитым в кровь лицом, и чудной господин, с бритой макушкой. Идет, хромает, а из задницы кровь сочится. Тут все рассмеялись, а плешивый мужик подходит к Дмитрию, опускается на одно колено, и говорит.

«Слава воину! Сражаться с тобой было для меня честью!»

И все остальные подходят, и говорят то же самое. А потом они положили майора на красный плащ, и унесли в квартиру к хохлушке. И еще одного бугая вроде бездыханного, из подъезда вытащили… Ну, тот я побежала к себе в квартиру, думая, что из окна лучше видно будет, куда они поедут. Но пока поднялась, все как сквозь землю провалились. Вот такая история.

С моих слов записано правильно, мною прочитано.

Авдеева Лидия Семеновна.

Надя рыдала в голос над окровавленным человеком.

– Ратибор, дорогой, ну сделай что-нибудь!!! Прошу тебя, он умирает!

Мальчик склонился над Дмитрием. Дыхание было редкое, прерывистое, лицо покрылось смертельной бледностью. Глубокие раны в груди не давали мужчине шансов.

– У фенов есть врачи…

– Какие к дьяволу врачи! – закричала женщина. – Я сама – врач! То, что он до сих пор живой, это чудо, понимаешь?! Это не проникающие ранения, один удар пришелся в сердце, а он после этого еще сражался… О, Господи! – она прижала холодную ладонь мужчины к губам. У дверного проема, черный как тень стоял Сорокин. На его рассеченном лбу запеклась кровь. Голубые глаза наполнились слезами.

81